|
Фрагменты интервью к 65-летию Победы для интернет-проекта «Я помню»
ИНТ.: Валерий Павлович, скажите, пожалуйста, когда и где Вы родились?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Родился я в деревне Лэзя Удмуртской республики 10 июня 1920 г.
ИНТ.: Вы закончили школу-семилетку?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Да, а после семилетки поехал в Пермь — сестра там у меня жила. В Перми я поступил в медицинское училище, это был 1937 год. Закончил в 1940 году, а в 41 война началась, вот и всё. Как будто бы я был подготовлен к этому?
(смеётся)
Закончил фельдшером, и месяцев 6 поработал. И всё — взяли. В Уральском военном округе меня взяли как специалиста в октябре 1941 года. Тогда 1-ая Ударная Армия была сформирована в Петропавловске-Омском для удара под Москвой. Я был в 50-ой ударной бригаде. Там 1-ая и 2-ая ударные армии были под Москвой. Наша 1 УдА была в Дмитровском районе. Мы там были — он же стал обходить Москву. Яхрома — прошли насквозь.
Разведка была, всё было сожжено. Когда мы проезжали, то всё это видели. Яхрома вся сгорела. В Дмитрове тоже только разведка немцев была. Там было село Перемилово, в районе которого мы с ними и столкнулись. Здесь для нас началось контрнаступление под Москвой.
В селе Перемилово была наша рота, когда нас только из вагонов высадили. А контрнаступление то было такое дело, что его впервые начали. Для наступления людей-то больше надо. Я хочу сказать, что ужасно было на канале Москва-Волга. И потом учтите, что настолько изменились погодные условия — это повлияло во многом. Если бы не погодные условия, я прямо говорю, — Москва бы сдана была. 40 – 45-градусные морозы были в Москве. А в это время сейчас дожди идут!
ИНТ.: В стрелковую бригаду Вы на какую должность попали?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Должность «старший фельдшер» в роте связи.
ИНТ.: В роте связи большие потери были во время наступления?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Что Вы? Если бы я только не был фельдшером ... Я тогда отправлял раненых партиями. Их собирали — машина пойдёт в подмосковные районы, где были госпитали, — так в них отправишь. Прихожу на утро во время затишья, смотрю. На шлюзах канала столько было крови пролито, и вся кровь оледенела. И не поймёшь: кто тут наши, кто немцы?
Все трупы заморожены, подо льдом и на льду ... Столько было раненых, ужас! Ужас! И наше население от контрнаступления сильно пострадало.
5 декабря я прибыл туда после отправки раненых. Обратно приезжаю — смотрю, того нет, другого, третьего. Всё, амба, как говорится. Из Алапаевска Свердловской области у меня был друг хороший, командир взвода. Замечательный мальчик был! Ой, прямо таки и вспоминать-то трудно! И многих других я тут потерял.
Командующий нашей армией был Кузнецов, генерал-лейтенант. Его уж нет, конечно. Перемилово стоит прямо на канале Москва-Волга. Я хорошо запомнил — в нём хороший мост. По приказу Сталина мост был взорван вовремя. Часть танков и пехоты пропустили, а потом взорвали, и на этом конец был. На этом участке наступление немцев было остановлено.
Потом километров 8 – 10 прошли от Перемилово по ту сторону канала. И что видели? Трофеи! Такие трофеи: пушки калибром 305 мм тянул на двух тягачах. Можете представить? И сказано им было, видимо — ни одного выстрела! Это последний-то приказ был Гитлера — без всякого выстрела взять Москву. Повар был шутливый в роте связи. Он залез на эту пушку и сел задом на её ствол. Сидит и играет на гармошке — так было смешно! Он до смеха доводил много раз. Но ведь это тоже надо.
Ещё немцы побросали танки, пушки. А зима была сибирская, снега выпало под 2 метра. Так попробуй тянуть пушки по этому снегу. Ну как не скажешь, что природа помогла? Для сбора трофеев понадобилось 3 дня, чтобы нашим машинам можно было пройти. Как только проехали 2 километра, на сутки встали, дальше нельзя ехать. Наше направление было Солнечногорск, а это 80 км. надо было пройти. Добрались до Клина, где остановились. А там нас встречает Михаил Иванович Калинин. Он поздравил нашего командующего и награду какую-то вручил. Какую, я не знаю. Калинина видел, может, так с 400 м. Настолько он был уважительный дяденька.
В Клину что? Он же все культурные места превращал чёрт-те во что. В Клине из филармонии устроил конюшню. Может себе представить? Пиво, оставленное, немцы отравили, которым многие наши отравились. Я был в комиссии по нашей ударной бригаде.
Дальше мы не пошли — там наши старые оборонительные рубежи были, где-то в 20 км. И река Лама по-моему. На этих оборонительных рубежах мы и застряли. Где-то надолго, чуть ли не месяц целый мы там находились.
ИНТ.: У Вас был перелом или ранение?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Осколочное ранение в левое плечо. После этого я попал в госпиталь в Биробиджан. Я подумал — всё отсюда идёт, и в биробиджанском поезде оказался начальником наш старший врач, с которым я вместе работал в Перми. Встретил я его, он спрашивает: «Тебя куда везти»? Я говорю, что в Перми остановить надо. Тот пообещал меня в Перми высадить. В Перми меня и выгрузили как нетранспортабельного. Там я 4,5 месяца лечился в госпитале.
ИНТ.: Чем ещё Вам служба в артдивизии запомнилась?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: А что там особенного? 31-ая дивизия передавалась разным частям. Вот, допустим, один артиллерийский дивизион попадает в одно место, другой — во второе. И считай, что дивизия стоит по всему фронту.
ИНТ.: Так вы были в какой-то бригаде или при штабе дивизии?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Артиллерийский полк. Рота связи штаба полка.
ИНТ.: Опишите Ваши обязанности?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Обязанности, значит, что? Это же самое. Там где есть комиссия по оздоровлению полка или дивизиона, так в эту комиссию я входил. Вот выводится, допустим, подразделение на такой-то участок. Надо обследовать: каково там положение, как колодцы, как то, другое. Разыскиваем место, понимаете? Оздоровительные мероприятия проводим — в основном там санитарно-эпидемиологическая работа.
Смотрели как-то — одни головы да ноги выходят из колодца. Всё сковано до конца трупами.
ИНТ.: Колодцы забиты трупами?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Трупы, трупы.
Как это называется-то, погоди ... Кантемировка. Вот под Кантемировкой целые колодцы этих трупов. И трупы-то, слушай не солдатские, а нашего гражданского населения.
ИНТ.: В чём работа комиссии состояла в этом случае?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: В этом случае мы должны обследовать воздух и воду, в каком они состоянии. А воды если нет или она отравлена, то не допускать её употребление. Чтобы не было повторного действия. А это ведь основа основ. Если допустишь подобное для людей, да будет всё везде отравлено, то за это дело расстрел. Только и всего.
ИНТ.: Вы были обязаны организовать помывку бойцов роты?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Вроде под Ржевом нам приказали — обработать всех, санобработку проводить везде. Командир приказывает, я выполняю приказание. Раздетые все были. А нам что для этого необходимо было? Нагреть воду, да, и пропечь вшей нажитых в котле. Вот это дело проводили, а все голые.
(посмеивается)
ИНТ.: А Вы помывку и санобработку только вашей роты проводили?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Да, да. И только ночью. И из-за кого? Ведь я ещё был застрельщик того, чтобы курящих не было. А если курящий, то я ему прямо говорил: «Убирайся вон»! Ведь нельзя было курить — пусть одного заметит «рама»-то чёртова, — так уже заметит. Если один фыркает, значит там стоят войска, значит, будут бить по этому месту. Вот и даёт указание, тут же даёт координаты, и немедленно немцы проводили обстрел. Вот ведь что! Самое главное - дисциплинированность у нас ужасная была у курящих. Я бы их расстреливал немедленно. Из-за неразумного поведения одного сотни, тысячи людей пропадают.
ИНТ.: У Вас сумка фельдшера была?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Ещё бы.
ИНТ.: Медикаментов хватало?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Медикаментов хватало. Всё что надо мы выписывали сверхмощно, можно сказать. Теперь что ещё? Шины разные — всё было в комплекте. Так у меня было 3 человека, всё время ходили со мной.
ИНТ.: Санинструкторы? Вы ими командовали?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Да.
ИНТ.: Расскажите, как они были подготовлены как санитары?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Подготовлены, они всегда подготавливаются. А как же? Неподготовленных нельзя же.
ИНТ.: У них было медицинское образование какое-нибудь?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Так эти же фельдшеры. Что там говорить.
ИНТ.: Вы в 31-ой дивизии год прослужили с 42 по 43. А потом как Ваша судьба сложилась?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: А потом судьба сложилась вот как. По неизвестной мне причине я попал ... Наш генерал демобилизовался, он уже ранен был. И в Одессе умер. И вот я после войны был в санатории в Одессе, посмотрел его могилу. А дивизию расформировали совсем.
У меня кроме бурсита была ещё малярия. Это было у меня именно ещё до войны, хроническое заболевание. Вот совокупность всего мне сделали, и вывели как «ограниченно годного к строевой службе». Не демобилизовали. В 43-то у нас погоны ввели, меня переосвидетельствовали на новое звание «капитан медицинской службы». И всю дорогу, после войны 55 лет был капитаном.
Отсюда меня сразу отправили по укреплению государственной границы. Где у нас с государственной границей было плохо? С Ираном на юге — вот туда меня, в погранокруг Азербайджанский, строительный отдел. Меня назначили фельдшером строительного батальона по укреплению государственной границы. Вот тут я по 47 год бахнул ещё.
ИНТ.: В 41 - 43 гг. что Вы лично думали о том, победим мы в этой войне или не победим?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Я сам был в контрнаступлении, так я не знаю. И сказал: Победа будет за нами. Точно. Кто бы ни помогал, чтобы не было, а ведь контрнаступление, это всё ратные подвиги Советской Армии.
ИНТ.: Вам удалось забыть войну?
ВАЛЕРИЙ ПАВЛОВИЧ: Никогда не забуду! Никогда! Увидеть как руки и ноги из колодца торчат — это просто увидеть даже, и то ... Что такое мёртвые тела, и находятся где? А мы должны их очищать!
|
